(no subject)

Не пишется. Устала и физически, и морально.
Не теряйте, я тут, просто молчу.

Лингвопричуда

В слове "fastfood" упорно перевожу первую часть не с английского, а с немецкого. Получается - "почти еда". А что, "имитация еды", - по смыслу неплохо.

(no subject)

Интересно, есть такая фобия - боязнь незнакомых телефонных номеров в мобильном?
Фобия-то, наверное, есть, а вот придумали ли для нее красивое медицинское название вроде эйлурофобии - боязни кошек? :)

Ругательные самоназвания

У Лангобарда недавно был пост о том, как некоторые ругательные, изначально обидные клички, которыми общество или его часть награждает какую-либо группу, эта группа потом поднимает на свое знамя. Так появляются самоназвания наподобие "санкюлотов". Мне в силу игры ассоциаций вдруг вспомнилось, что несколько лет назад у нас в городе был скандал из-за отказа в госрегистрации одного учреждения. Учреждение это было адвокатурой, специализирующейся на защите прав детей, а называлось оно "Змеёныш".
Насколько мне известно, их так и не зарегистрировали.

Опечатки-оговорки

Просматриваю текст, который был сдан в набор одной студентке. Мелькает примечательное:
Наркотяжмаш (несколько раз подряд)
Солярийный мотив узоров
морда

Васька зажег

В прямом смысле. Подпалил вчера вечером хвост об свечку и носился факелом по комнате, а я гонялась за ним с пледом наготове. Тушить не понадобилось - хвост потух сам. Может, все бы не закончилось так хорошо, если бы кот прыгнул на стол, заваленный бумагами.
Экстерьер сКОТины, что интересно, практически не пострадал. Так, несколько волосков оплавилось. Но горело знатно.

Илья Эренбург. Люди, годы, жизнь


Фрагменты из мемуаров Ильи Эренбурга я читала в ранней юности и была очарована ими. В 15 лет я была влюблена во все французское - язык, историю и культуру, и Эренбург как будто приближал Францию ко мне, времена великих исторических событий - к ничего собой не представляющей современности, гениев, с которыми он пил вино и был на "ты" - к обычным людям. Даже его пафос, который сегодня кажется местами невыносимо трескучим, меня не отпугивал - мне казалось, что если бы какой-нибудь красноречивый француз вдруг заговорил бы по-русски, он изъяснялся бы именно так: "И когда-нибудь в Пюи-де-Доме, среди черепичных крыш и зеленых пастбищ, Марсель Альбер (это один из летчиков эскадрильи "Нормандия-Неман" - Ф.) будет рассказывать детям о стране большого горя и большого сердца - о далекой, но близкой России". Стиль Эренбурга цеплял своей человечностью, был при всем своем излишне высоком накале очень искренним. Все это вместе с великолепным умением Эренбурга излагать факты и делало его, пожалуй, одним из лучших публицистов своего времени.
Теперешнее мое ощущение от этой книги передать сложно - потому я так долго подбиралась к этому посту. "Люди, годы, жизнь" впечатлили масштабностью замысла и воплощения - и несколько разочаровали наивностью оценок. Пока я читала, мне то и дело вспоминался Алданов, который не один раз отмечал, что марксизм заложил бомбу под всей русской культурой - сделал ее жертвой стремления везде и все упрощать и из целого клубка причин выбирать наиболее очевидные. Эренбург называет себя циником, но если эта наивность и доверчивость московского интеллигента с дореволюционным стажем - цинизм... В 30-е годы он попал под обаяние французских левых деятелей культуры и без тени сомнения считал, что они буквально во сне видят, как бы устроить во Франции коммунистический переворот. Искренне удивлялся и горевал, когда его друзья приезжали в СССР и всем там восхищались, а потом возвращались во Францию и довольно зло высмеивали увиденное. Не замечал или не хотел замечать, что настоящие циники - это они, почти не скрывавшие, что "для вас, русских, коммунистическая диктатура - это нормально и правильно, а мы, французы, может, и хотели бы построить самый справедливый строй, но вот беда, слишком любим свободу". А ведь ему было тогда уже хорошо за 40. Сейчас, когда даже 20-летние гордятся умением понимать подтекст раньше, чем собственно текст, читать это немного странно.
Но это только одна сторона медали. Вторая сторона - гражданская смелость этого человека. Хотя после XX съезда Эренбургу уже не грозили репрессии (он начал писать мемуары в 1958 году) за упоминание о гимназической дружбе с Бухариным, о дружбе с расстрелянным Бабелем и умершим в ссылке Мандельштамом, о близком и добром знакомстве с Мариной Цветаевой, о страшной судьбе которой он, кажется, первым сказал совершенно открыто, - все равно ему даже тогда было что терять. Первую книгу мемуаров Твардовский не рискнул опубликовать в "Новом мире" из-за двух сюжетов - Бухарина и антисемитизма. А ведь был разгар "оттепели" (это слово стало обозначением эпохи тоже с легкой руки Эренбурга). Тезис, впоследствии особо выделенный Вайлем и Генисом - "для Эренбурга Россия не противопоставлена Европе, она и есть Европа" тем и важен, что Эренбург представил европейскую культуру 1910-1950-х годов как целостное явление и органично вписал в нее имена Цветаевой и Ахматовой, Мейерхольда и Таирова, Шагала и Мандельштама. Сейчас кажется, что так было всегда. И совсем уж невозможно представить, что в СССР были почти неизвестны Модильяни, Пикассо, Диего Ривера. Их портреты тоже впервые появились в книге "Люди, годы, жизнь".
Заканчиваю еще одним глубоким респектом книге и ее автору. Многие и в то время "все понимали" и дома под одеялом шепотом осуждали то, что происходило вокруг. Эренбург душой и талантом служил советской системе, скорее всего совершенно искренне. Но зато он не молчал. Зарывшему свой талант в землю придется за это отвечать, - говорит Евангелие. На нет и суда нет, - говорит пословица. Вот люблю я немногословных умных циников, кухонных пророков, но идеалисты на трибуне мне по-человечески милее - именно своей уязвимостью, тем, что не боятся предоставить материал, на котором другие их будут судить и рядить. Так по-человечески и Эренбург мне симпатичен именно тем, что сказал все, что думал и как думал - не стараясь показаться умнее, значительнее и информированнее и загадочнее, чем на самом деле. В своих мемуарах он тот, кем был - человек, которому посчастливилось быть современником и другом многих великих людей, многое увидеть, многое запомнить, сделать кое-что для дела, в которое он верил, чудом уцелеть в самые страшные годы и дожить до времени, когда можно стало об этом рассказать.

И еще о редакторах и авторах

Свою позицию я многократно высказывала, но вчера в дружественном журнале опять не смогла пройти мимо разговора о том, нужен ли редактор автору, пишущему художественную литературу. Автор поста сама находится в лагере писателей, но как раз считает, что не нужен, а в комментах высказываются скорее за то, что нужен, хотя не абы какой. Вот мнения: "больше всего авторов умещаются как раз где-то между полюсами "хороший" и "плохой". Поэтому редактор все же нужен. Другой вопрос, что нужен хороший редактор", "хороший редактор здорово улучшает текст. Незаметно так, бережно: штришок там изменит, более удачное слово здесь подберет. И текст заиграет новыми красками", "подавляющее большинство авторов -- средние. И вот им-то как раз без редактора -- никак", и т.п.
А я все-таки думаю, что редактор, может, и нужен начинающим авторам, но опытным, выпустившим больше одной-двух вещей, он по-нормальному противопоказан. Этот принцип не распространяется на авторов научных, научно-популярных, справочных изданий. Их хлеб - в своем предмете хорошо разбираться, а не слова в предложения складывать. Не распространяется он и на журналистов - работа в журналистике проходит, как правило, в сумасшедшем темпе, автору газетной статьи приходится быть ходячей энциклопедией разных сведений, и подстраховать материал от небрежностей и неточностей - прямая обязанность редактора. Но если человек самовыражается художественно, он делает это только потому, что сам этого хочет и думает, что умеет это делать. И его уверенность в себе - его личный риск. Так же, как и в любом другом ремесле. Можно ли себе представить изготовителя станков, за которого "редактор" будет подтягивать гайки? Редактор - это страховка от неудачи для бездарностей, которым хочется зарабатывать литературным трудом, потому что хлеб этот куда легче и приятнее, чем 8-часовой рабочий день в офисе. Литературные халявщики вообще просты как табурет: "ну да, роман получился сырой, редактор плохо поработал", писатели поумнее отмазываются более изящно: "у меня было гениальное произведение, но редактор испортил". И даже если правда испортил, от редактора они ни за что не откажутся - ведь тогда виноваты будут только они сами.
Мое мнение такое. Назвался писателем - так умей отвечать за каждую свою точку и запятую. Обходись без страховок и костылей.
Не хочешь, боишься, - тогда не пиши. Вряд ли мир от этого что-то потеряет. Написанного на белом свете и так уже гораздо больше, чем можно прочитать даже за очень долгую человеческую жизнь.
Примечание 1. Под словом "редактор" я подразумеваю редактора в его ипостаси правщика текста. Разумеется, для оценки текста на соответствие идее проекта (я все забываю, что сейчас же нет просто литературы, а есть только "проекты") редактор необходим.
Примечание 2. Я максималистка, да. И еще мне вырубаемые карельские леса жалко.
  • Current Mood
    Это что за большевик лезет вновь на броневик?

Про кота

Рассыпать сахар - это к чему? :)
Васька наскреб мне и себе сладкую жизнь, чтоб его... Прихожу - пол в кухне покрыт тонким слоем сахара из расцарапанного мешка.
Вот что с тварью делать? Сахар на столе не оставлять, ага, понятно, а также рассаду не садить - вытаптывает, комнатные цветы не разводить - сжирает или опрокидывает горшки, любую жидкость открытой не оставлять - если не выпьет, то обязательно попробует, белые диваны не иметь - обрыгает, белое черное не надевать - любимые брюки и пальто вечно будут в клочьях серой шерсти. И т.д., и т.п.
Был в какой-то старой "Пока все дома" сюжет - не помню, к кому пришли в гости, и там жена была кошатница, а муж как раз наоборот. После долгих споров муж уступил и жена взяла котенка. И вот она рассказывает: заходит как-то в комнату и видит такую сцену. Кот перед тем чего-то там напакостил, но уже переждал где-то гнев хозяев и вылез. И вот он лежит с независимым видом на диване, а муж стоит рядом и грустно так говорит: "Эх, Барсик, Барсик. Ведь теперь не меньше десяти лет пройдет, пока ты сдохнешь!"

Вот он, психотерапевтический эффект ЖЖ - уже не злюсь :).

Мелкое бытовое с воспоминаниями

Было в начале 90-х в Питере молочное кафе "Аврора". Мы приезжали на выходные из Новгорода, где в то время копали жилой квартал со смешным названием Людин Конец, и сразу с Московского вокзала шли в эту самую "Аврору", отъедаться. Было там два коронных блюда - творожные ленивые вареники и омлет с мелко нарезанной обжаренной колбасой. Наверное, давали там и что-то другое, но мне не запомнилось.
Это я к чему - в минувшие выходные два утра подряд готовила на завтрак ленивые вареники и омлет с колбасой. По очереди. Оба-два сейчас уже не осилить. Но что примечательно - до сих пор это кажется невероятно вкусным, хотя в придачу уже не прилагаются два огромных зала кафе с колоннами, Невский за окном, высокие мраморные столы, за которыми стояли, а не сидели, толпящийся народ и вечно голодный 19-летний организм, за неделю намахавшийся лопатой и прикидывающий, как бы заправиться до вечера на полтора рубля. Да и вся компания наша тогдашняя сейчас - кто где... А вот интересно, кто-нибудь помнит в Питере это заведение, и нет ли у города планов его возродить?